ТРОЯНСКИЙ КОНЬ ДЛЯ «НАРОДНОГО ЖУРНАЛИСТА»

История уничтожения курской газеты «Народный журналист», обструкции её редактору Ольги Ли и вынужденного трехлетнего изгнания Константина Сусолкина (Березина) — издателя небольшого регионального, но крайне неудобного властям СМИ.

Вместо предисловия: Когда нацисты хватали коммунистов, я молчал: я не был коммунистом. Когда они сажали социал-демократов, я молчал: я не был социал-демократом. Когда они хватали членов профсоюза, я молчал: я не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной — заступиться за меня было уже некому…

В 2016 году из-за публикаций разоблачительных материалов антикоррупционного характера в газете «Народный журналист» курскими силовиками были инициированы возбуждения административных и уголовных дел в отношении Главного редактора газеты Ольги Ли, ряда сотрудников издания и, собственно, издателя газеты Константина Сусолкина. В кратчайшие сроки независимое СМИ было практически уничтожено, имущество редакции и редакционный «портфель» оказались полностью или частично разграблены в ходе обысков, больше походивших на погромы, а пользовавшаяся популярностью седи курян бумажная газета выходить перестала.

Уголовное дело, возбужденное по части 1 статьи 282 УК РФ, в отношении Ольги Ли прекратили через полтора года за отсутствием состава преступления. Несмотря на массу нарушений и преступлений, совершенных в ходе расследования, никто из сотрудников регионального следкома к ответственности за них привлечен не был.

А вот сфабрикованное тогда же, в 2016-ом году, уголовное дело в отношении издателя Сусолкина по событиям, неоднократно изученным в 2007 году курскими милицией, прокуратурой и судами, не прекращено до сих пор и «расследуется» уже три года. Заметьте, при полном и очевидном отсутствии не только вины Сусолкина, но и… самого события преступления.

Одно из журналистских расследований «КН», публикацию результатов которого мы начинаем сегодня — о том, что предшествовало этому событию, которого не было; о подлости и беспринципности карательного аппарата и узаконенном беззаконии; о специально «натасканной» на журналистов следователе Середовой и ее высокопоставленных «дрессировщиках»: о врачах, не имеющих права носить белые халаты и о серых крысах в человеческом обличии; об абсурдных обвинениях, издевательствах и документально подтвержденных фактах противодействия профессиональной деятельности журналистов.

Ну и о сохранившимся вопреки всему этому у Сусолкина и Ли стремлению сохранить, хотя скорее теперь уже — воссоздать «Народный журналист», их странной вере в то, что гарантированное Конституцией право выражать свое мнение вовсе не фикция. А еще — не просто о желании, но о жизненно-важной для Ольги Ли возможности помогать людям. И о страстном желании Константина Сусолкина обрести возможность вернуться на родину из своей вынужденной эмиграции, альтернативой которой три года назад вполне реально могла стать его гибель.

На протяжении всего периода выпуска газеты с 2006-го по 2016-ый годы в редакцию «НЖ» приходило много людей с откликами на статьи или с просьбами о публикации тех или иных материалов, со своими бедами и жалобами на несправедливость. Одним из таких визитеров в теперь уже далеком 2007-ом году оказался Станислав Топал. К журналистам «НЖ» Топал обратился с просьбой обнародовать свой рассказ о его незаконном насильственном помещении в психиатрическую больницу. Особенно тронуло главреда и сотрудников издания то, что просил Станислав Топал не только за себя. Казалось, что ему было важно помочь в освобождении также незаконно содержащихся в «психушке» отца и сына Мамоновых. Кстати, их освобождения коллектив «Народного журналиста» в итоге добился.

Во время своего первого визита в редакцию «НЖ» господин Топал представился издателю СМИ, господину Сусолкину правозащитником и сотрудником общественной приемной партии «Единая Россия», а также академиком академии проблем безопасности и правопорядка. Вел себя при этом Топал скромно и с достоинством, не козыряя нарочито своим званиями и регалиями. Но в ответ на просьбу об их подтверждении, он без пафоса и театральных эффектов, свойственных самозванцам, спокойно предъявил соответствующие удостоверения, а также нагрудный знак упомянутой академии.

Спустя некоторое время, в мае все того же 2007 года Станислав Топал в очередной появился в офисе редакции «НЖ». Где взволнованно сообщил, что накануне ночью его прямо с носилок «Скорой помощи» забрали в милицию, где сильно избили. А затем, с трех часов ночи до двух часов дня продержав без каких-либо причин и объяснений, не дав возможности обратиться к адвокату, его заставили написать явку с повинной. О том, что якобы это именно он украл деньги у ветерана войны, которого навещал днем ранее в компании своей сожительницы.

Закончив свой рассказ, изобиловавший жуткими подробностями, Топал сообщил журналистам, что собирается уехать из России. Поскольку нуждается в лечении, да и кроме того, знает не понаслышке о жизни в колонии, ранее отбыв наказание в виде шести лет в колонии. На переезд курянин был настроен решительно. Мол, больше не хочет ни сидеть за забором с колючей проволокой и вышками часовых, ни тем более — через день-два, на третий умереть от побоев сотрудников милиции.

А в благодарность за сотрудничество и помощь, оказавшегося столь чутким по отношению к его бедам коллектива редакции «Народного журналиста» Станислав Топал неожиданно предложил издателю Константину Сусолкину принять в дар принадлежащую ему часть дома. Тем более, что оставлять жилище свое господину Топалу было некому. Мол, родственников нет, а с дочерью он находился в неприязненных отношениях.

Константин Сусолкин от дара благодарного читателя сразу же отказался, так как не счел для себя позволительным воспользоваться возможно всего лишь эмоциональным порывом человека. Издатель «НЖ» посоветовал Топалу все хорошо обдумать и если его намерения не изменятся после того, как эмоции поостынут, подарить свой дом людям, нуждающимся в жилье. Однако, при выходе из офиса Станислав Топал в присутствии нескольких сотрудников и гостей редакции вновь озвучил свое намерение подарить дом раз уж не издателю, то — редактору газеты Ольге Ли. Кстати, в материалах проверки 2007 года, взятых за основу при возбуждении уголовного дела в 2016 году, имелись и имеются показания пяти независимых свидетелей, слышавших это экспрессивное волеизъявление Топала.

Спустя еще некоторое время Топал позвонил Сусолкину (Березину) на мобильный телефон и попросил того встретить поезд No 240, чтобы проводник 11-го вагона этого поезда по имени Ольга передала издателю «НЖ» некое адресованное газете письмо Станислава Топала. В полученном письме оказалась доверенность, которой Топал уполномочивал Константина Сусолкина произвести дарение принадлежащей ему части дома редактору газеты «Народный журналист», Ольге Ли. Ну и что оставалось делать?

Получив от Ольги Ли согласие на принятие в дар части дома, принадлежащего Станиславу Топалу, в полном соответствии с волей доверителя, господин Березин передал все необходимые для оформления договора дарения документы в курское учреждение юстиции регистрации сделок с недвижимостью.

Тут стоит отметить, что сам господин Сусолкин при этом никакой личной материальной выгоды не имел и выступал исключительно как доверенное лицо. Он никак не мог повлиять на решение Топала подарить домовладение, поскольку не присутствовал при подписании тем доверенности, которая оформлялась Топалом в Украине. Никакой иной договоренности между этими доверенным лицом и доверителем не было.

Также о том, что это дарение было актом доброй воли Станислава Топала свидетельствовали показания свидетелей, доверенность, в которой указано, что даритель ознакомлен с соответствующими статьями гражданского кодекса, аудиозаписи разговоров Сусолкина с Топалом, письма второго первому и дочери Топала — Татьяне. Ну и безусловно — показания нотариуса города Ялты, который как следует из его показаний в деле, предупреждал Топала о том, что дарение подразумевает безвозмездное отчуждение.

Казалось бы, вопрос с обвинениями в корыстных мотивах должен был быть исчерпан, но спустя некоторое время сотрудники милиции «начали подозревать» Сусолкина и Ли в более страшном нежели мошенничество с недвижимостью преступлении. Они высказали подозрения о том, что Топал и вовсе был убит. К чему согласно этим же абсурдным предположениям, были конечно же причастны Ольга Ли и Константин Сусолкин.

Связавшись с «убитым» Топалом по телефону, издатель «НЖ» попросил того сообщить каким-либо удобным для него способом в курскую милицию то, что он жив и здоров. Все дальнейшие разговоры с Топалом господин Сусолкин решил записывать на диктофон своего мобильного. Словно предчувствуя тогда, что возможно вскоре придется представлять доказательства отъезда Станислава Топала в Украину и своей непричастности, а также непричастности главреда «НЖ» Ольги Ли к его исчезновению.

Кстати, как явствует из этих записей, в телефонных разговорах Березин неоднократно предлагал Топалу все-таки подарить дом родной дочери. Однако тот категорически настаивал на своем прежнем решении, ссылаясь на то, что дочь «плохой человек и не дала даже куска хлеба его умирающей матери».

Но в последнем разговоре Станислав Топал заявил, что дочь подала заявление на его розыск с целью забрать у него дом. Очень опасавшийся того, что он снова окажется задержан милицией, Топал согласился выполнить ее требования. А именно рассчитаться с дочерью домом в обмен на отзыв ее заявления. Тем самым домом, который был им подарен Ольге Ли. И урегулированием этого вопроса, а именно расторжением договора дарения и передачей дома его дочери господин Топал опять-таки предложил заняться господину Сусолкину. Когда же тот отказался обсуждать это бредовое предложение, Топал принялся угрожать Сусолкину тем, что обратится в с заявлением в милицию. Эти угрозы, зафиксировав их, Березин также оставил без внимания, понимая, что никаких действий, противоречащих законам РФ он не совершал. Однако уже вскоре, в том же 2007-ом году вернувшись в Курск господин Топал, как и угрожал, обратился с заявлением в органы внутренних дел, в котором обвинил издателя и главного редактора газеты «Народный журналист» в присвоении ими его дома. Узнав о заявлении «благодарного читателя» Топала в милицию, издатель «НЖ» Березин сразу же написал встречное заявление о привлечении его к уголовной ответственности за ложный донос и клевету, которое, впрочем, было оставлено без внимания.

После ряда проверок по заявлению Топала, милицией трижды выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении господина Сусолкина. Прокуратурами Курска и Курской области в том же, 2007-ом году эти постановления неоднократно были проверены и надзорные органы также не усмотрели в действиях руководства газеты «Народный журналист» состава преступления.

Не реализовав свои намерения через милицию вернуть подаренный дом без возмещения затрат на его ремонт и содержание, Станислав Топал обратился в суд с заявлением о признании оформленной некогда им самим доверенности недействительной и о расторжении договора дарения с Ольгой Ли. В ходе судебного следствия причин для удовлетворения заявленного иска не выявили и тогда, во время перерыва в одном из судебных заседаний, он обратился к Ольге Ли с предложением заключить мировое соглашение, по которому в случае возврата дома, он брал на себя обязательства компенсировать понесенные главредом «НЖ» затраты, от чего ранее Топал категорически отказывался. Будучи одной из сторон при рассмотрении иска господина Топала издатель «НЖ» Березин настоял на том, что кроме компенсации упомянутых расходов, Топал должен извиниться перед ним и Ольгой Ли за ложный донос и клевету и на том, чтобы эти извинения были не просто озвучены в суде, но и документально отражены в мировом соглашении.

В итоге Станислав Топал, опровергнув в судебном порядке народную мудрость «подарочки-не отдарочки», принес в суде извинения издателю «Народного журналиста» Константину Сусолкину и главному редактору этого СМИ, Ольге Ли, а последняя, не без облегчения, вернула ранее принятую ее в дар от Топала часть дома. А вот расходы, размер которых был установлен судом и зафиксирован в мировом соглашении, с господина Топала удалось взыскать лишь спустя год, да и то — при содействии судебных приставов. Таким образом, права Топала на часть принадлежащего ему дома были восстановлены, а по сути возвращены ему еще в 2008 году. Из чего следует, что, как установил суд, никакого ущерба ему нанесено не было. Но…

Но спустя девять лет полицейский следователь Ольга Середова, специализировавшаяся в 2016 году на курских журналистах, точнее — на их травле, вероятно получив карт-бланш на полную свободу действий от своего руководства возбудила в отношении Сусолкина К. А. уголовное дело по факту мошенничества по третьей части статьи 159 УК РФ. Причем без проведения хоть какой-нибудь оценки имущества, необходимой для квалификации деяния по этой части указанной статьи. Выбора, так сказать, не было. Потому что по части второй статьи 159 УК РФ срок давности привлечения к уголовной ответственности истек в 2013 году, а вот по третьей части до истечения срока давности еще оставалось несколько месяцев.

В каком же новом мошенничестве «решила» уличить в 2016 году издателя «Народного журналиста» цепкая и улыбчивая следователь Середова, уверенно следовавшая в своей «работе» принципу «для достижения цели хороши любые средства»? В немногословном, предъявленном Середовой Сусолкину обвинении было указано, что он… в 2007 году совершил хищение принадлежащей гражданину Топалу части домовладения мошенническим способом!

Да-да. Речь в наспех состряпанном Середовой обвинении шла все о том же Станиславе Топале и все о том же его «подарке», этаком «троянском коне» многоразового использования — убогой части домовладения, девять лет назад возвращенной Топалу в обмен на его извинения в суде за клевету и ложный донос. Впрочем, отличия все-таки были. На этот раз в обвинительном заключении речь шла уже не о покушении на мошенничество, а о законченном преступлении. При том, что издатель «Народного журналиста» Константин Сусолкин ни в 2007 году, ни позже не принимал в собственность это домовладение, не становился его правообладателем и фактически не мог ничего с ним сделать, поскольку доверенность, выданная ему Топалом давала право доверенному лицу только на дарение от лица дарителя домовладения конкретному лицу. Может быть спустя без малого десяток лет всплыли какие-то неизвестные детали, вновь открывшиеся обстоятельства того самого абсурдного дела? Да вот нет. Дело Ольга Середова возбудила по основаниям ранее неоднократно изученным курскими милицией, прокуратурами, судом и на основании неполных материалов проверки 2007 года, полученных из гражданского дела, хранившегося в архиве суда. В милиции материалы проверок были давно уничтожены, поскольку материалы подобных проверок хранятся три года.

Все происходившее можно было принять за нелепую ошибку или дурную шутку. Однако совсем скоро стало понятно, что ни шуткой, ни ошибкой происходящее с издателем «НЖ» не является. В присущей ей манере, словно «стальная свинья» ордена тевтонцев, следователь Середова, невзирая на такие условности, как Законы и Уголовно-процессуальный кодекс, четко и уверенно шла к своей цели. Вот только некоторые из обстоятельств воскрешенного ею из небытия дела Топала и небольшое описание средств из арсенала госпожи Середовой.

Без всяких сомнений и очевидно, что с целью фальсификации обвинения следователь Середова использовала незаверенную фотокопию другой доверенности, оригинал которой отсутствовал не только в материалах дела, но и у заявителя. Согласно этой фальшивки, господин Топал якобы одновременно поручал Сусолкину не только осуществление процедуры дарения от своего лица, но еще и продажу этой же части дома на условиях и за цену по его усмотрению. Впрочем, эта доверенность, как и подлинная доверенность на дарение, исключала получение господином Топалом какую-либо заранее оговоренную сумму, которую следователь Середова решила вменить издателю СМИ, как похищенную. К тому же, наличие этой или еще ста других доверенностей не отменяло настоящую доверенность, по которой господин Сусолкин в 2007 году оформил дом на указанное в ней лицо, а не на себя. Ведь подтверждением законности сделки стало тогда отчуждение по ней объекта управлением юстиции. А позже еще и решение суда, как уже было сказано выше, содержало в себе отказ гражданину Топалу в иске о признании доверенности на право дарения недействительной.

Ни в постановлении о возбуждении уголовного дела, ни в предъявленном следователем Середовой издателю «Народного журналиста» Константину Сусолкину не содержалась предписанная уголовно-процессуальным кодексом информация о том, каким образом, при каких обстоятельствах было совершено преступление, чем конкретно ввел в заблуждение гражданина Топала гражданин Сусолкин и как он завладел домом «несчастного обездоленного» экс-благодарного читателя «НЖ».

Кстати, по поводу того, чтобы фальсификация выглядела хоть сколько-то логичной, госпожа Середова даже не заморачивалась. Факт того, что завладение домом Сусолкиным вообще не было совершено, поскольку оформлялся он не на него, а на лицо, указанное Топалом в доверенности был следователем попросту проигнорирован. После чего Ольга Середова, видимо не знакомая с понятиями порядочности и честности априори, вообще перестала стесняться.

Так, например, чтобы вменить обвиняемому ту или иную часть статьи уголовного кодекса, необходимо знать ущерб, тяжесть содеянного. И следователь Середова, судя по всему, долго не думая пошла на подлог. Сумму несуществующего ущерба она взяла не из экспертизы или хотя бы какого-то предварительного экспертного заключения, а указала в постановлении о привлечении Константина Сусолкина в качестве обвиняемого сумму, полученную гражданином Топалом от продажи дома, когда тот ему был возвращен по мировому соглашению!

Стоит отметить также, что, словно незначащая писулька, при возбуждении этого абсурдного уголовно- го дела следователем Середовой был проигнорирована статья 90 УК РФ о преюдиции. Согласно этой статье об- стоятельства, уже установленные вступившим в закон- ную силу решением суда, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной провер- ки. Как же быть с наличием судебного решения Ленинско- го суда Курска от 2007 года по иску гражданина Топала о признании доверенности на дарение недействительной и ничтожности сделки? Того самого решения, которым суд, изучивший вопрос законности дарения домовладения, не нашедший основания как для признания доверенности недействительной, так и для отмены дарения, граждани- ну Топалу в его иске отказал? Да никак не быть! Что для следователя Середовой какое-то решение какого-то суда? В топку его, в игнор!

Туда же были отправлены неудержимой в своем болезненном рвении уничтожить издателя неудобного СМИ госпожой следователем Середовой, то бишь — проигнорированы следствием имеющиеся в деле аудиозаписи разговоров Сусолкина и Топала, содержание которых не отрицал и последний, в которых Топал утверждал, что он подарил домовладение добровольно.

В той же виртуальной топке оказались, то есть попросту были проигнорированы показания и аудиозапись разговора с ялтинским нотариусом, который подтверждал, что гражданин Топал предупреждался им о том, что дарение — безвозмездная сделка и что Станислав Топал оформлял доверенность, находясь в здравом уме и памяти.

И наконец, без всяких комментариев или хоть сколько-нибудь внятного объяснения следователем Середовой в игнор была отправлена и сама подлинная доверенность от Топала Сусолкину на осуществление дарение дома, имеющаяся как в материалах гражданского, так и уголовного дел, признанная в 2007 году действительной и управлением юстиции и судом.

Ну и наконец, апофеозом беспринципности и абсурда, открыто наплевательского отношения к Закону и законности является то, что вжившись в амплуа вершителя судеб, этакого инквизитора и полновластного карателя следователь Середова возбудила дело, ссылаясь на… не отмененные отказные материалы по заявлению гражданина Топала С.Д. 2007-2008 года. Которые были…уничтожены по истечении трехлетнего срока хранения! Ну то есть, отсутствовали напрочь в материалах возбужденного Середовой в 2016 году дела!

Вообще все следствие по уголовному делу в отношении Сусолкина и практически все действия гражданки Середовой в рамках этого дела — последовательная цепь процессуальных нарушений, подлогов и фальсификаций, прямых нарушений закона и даже — должностных преступлений, совершенных следователем в полной уверенности, что ей все сойдет с рук. И на тот момент, надо отметить, так и произошло.

Описанное выше было лишь началом локальной эпопеи издевательства над Конституцией и целым сводом Законов России; прологом мрачной, абсурдной истории унижения человеческого достоинства и попрания прав человека; прелюдией осуществления иезуитской операции по уничтожению отдельно взятого СМИ и ее издателя.

О том, как уничтожалась курская газета «Народный журналист», а также о том, как и почему ее издателю, находящемуся в федеральном розыске по обвинению в совершении преступления, которого не было Константину Сусолкину, случайно выжившему в прямом смысле этого слова, приходится вот уже три года жить в вынужденном изгнании за пределами РФ, читайте в следующем номере «Курской недели».

Продолжение следует…

АВТОР Денис Шайкин

 

Related posts

Leave a Comment