КУРСКИЙ ДЕНЬ СУРКА ДЛИНОЙ В ДВА ВЕКА

О ПРОБЛЕМАХ КУРСКИХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ, СКУДНОМ БЮДЖЕТЕ СТОЛИЦЫ ГУБЕРНИИ, СЛОЖНОСТЯХ В СФЕРАХ ЗРАВООХРАНЕНИЯ И ОБРАЗОВАНИЯ И О ТОМ, СКОЛЬКО СТОИЛ ДЕРЕВЯННЫЙ МОСТ… В КУРСКЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Автор статьи об однодневной переписи в Курске, проведенной 27 марта 1865 года, сам участвовавший в переписи населения города, И. Бесядовский, побывавший во многих домах курян, писал, что очень многие жители города, занимавшиеся ремеслами, нигде не состояли на учете:

2/3 мастеровых занимаются ремеслами без особенного контроля и надзора».

Следовательно, в Курске ремесленников было гораздо больше, чем говорит об этом официальная статистика. Положение городских тружеников было нелегким. Голод и холод были их вечными спутниками. Производством товаров на рынок в семье занимались не только мужчины. Помощниками их становятся женщины и дети. Это были новые явления в городской жизни, означавшие развитие капиталистических отношений. Переписывавшие население Курска 27 марта 1865 года счетчики отмечали, что «видели… молодых баб и девушек, энергически натягивающих зубами кожу и лихо набивающих каблуки. Они сидят за работою рядом с сапожниками-подмастерьями и получают одинаковое с ними жалованье».

А далее шло описание жилища одного из таких ремесленников.

В одном семействе сапожника мы видели следующую картину: дом состоит из двух маленьких комнат и чулана; в одной комнате, без пола, с обвалившимися стенами и потолком, сидят, загромождая собою почти все пространство этого помещения, пять душ сапожников: отец семейства 32 лет, два мальчика, девочка и женщина (сестра жены)».

Опутанные долгами, ремесленники нередко разорялись. В «Курских губернских ведомостях» часто давались объявления о продаже с торгов имущества того или иного мастера. 16 марта 1840 года, например, газета сообщала, что умерший цеховой каретный мастер Федор Луговой не смог при жизни рассчитаться со своими кредиторами, поэтому у него описано движимое имущество.

На Коренной ярмарке, на курских базарах продавали различные изделия своего труда. Тяжелым было положение дворовых и помещичьих крестьян, прожи- вающих в Курске. Их судьбы зависели от прихоти владельцев. Курские крепостники подвергали их самым жестоким наказаниям (см. рассказы М. С. Щепкина о курских дворянах).

Помещичьи крестьяне, находившиеся в городе на заработках, чувствовали себя здесь свободней, так как они, хотя и временно, избавлялись от опеки своих господ. В городе их эксплуатировали хозяева, к которым они нанимались. Заработанные тяжелым трудом деньги эти крестьяне отдавали в форме оброка своим помещикам.

В предреформенное время пригородные слободы Ямская, Стрелецкая, Пушкарная и Казацкая не принадлежали городу, все жители причислялись к разряду государственных крестьян. В несколько особом положении были жители Ямской слободы. До 1847 года вместо обычных податей государственных крестьян они несли ямскую повинность, но с 1847 года были избавлены от этой обременительной обязанности. Часть жителей слободы, воспользовавшись этим, перешла в городское сословие, но большинство осталось в государственных крестьянах.

О числе жителей пригородных слобод Курска в предреформенное время мы не имеем точных данных, но по переписи, произведенной 27 марта 1865 пода, в слободах значился 17 871 человек. Вероятно, в предреформенное время число их было несколько меньше. Неизвестный автор уже упоминавшийся нами рукописи дает краткую характеристику занятий жителей пригородных слобод, относящуюся к началу 60-х годов. Это описание вполне может быть отнесено и к предреформенному времени. Он сообщает, что почти все жители Ямской слободы были заняты торговлей и ремеслами, что среди них много сапожников, кузнецов и ситников, то есть тех, которые делают сита. Женщины также втянуты в ремесленное производство, они прядут, ткут холст и подбирают меха (шубники).

Главным занятием жителей Стрелецкой слободы всегда являлось огородничество. Плодородный чернозем в этой слободе приносил прекрасный урожай ранних овощей, которые доставлялись не только в Курск, но и в другие близлежащие города. Из Стрелецкой слободы ранним летом женщины носили корзины с зеленым луком, огурцами, редисом. Это давало значительные доходы. В слободе ремеслами занимались очень немногие.

В Казацкой слободе также было много огородов, но ремесленников здесь намного больше, чем в Стрелецкой. Сапожники, шубники, картузники, шапочники продавали свои товары и в Курске, и на Коренной, и даже развозили их в другие места. Нередко можно было видеть, как и мужчины, и женщины с нанизанными на шесты картузами направлялись на курские базары, чтобы сбыть там свои изделия.

Самым главным занятием жителей Пушкарной слободы было хлебопашество; некоторые обрабатывали огороды. Были среди них и ремесленники — 67.

Трудовая часть населения города, являвшаяся создателем и производителем материальных благ, не имела доступа к образованию. Только единицы могли попасть в училища или получить первые навыки счета и письма у курских дьячков. Среди курян было довольно значительное число писцов, которые предлагали за небольшое вознаграждение безграмотным горожанам свои услуги; они составляли всевозможные ходатайства, прошения, жалобы.

Для основной массы трудящегося населения города были характерны темнота и забитость. Нередко последняя заработанная тяжелым трудом копейка тут же пропивалась.

Развитие новых, капиталистических отношений в стране неумолимо ставило вопрос о расширении народного образования. Перед самой реформой в городе работала основанная еще в 1808 году мужская гимназия. Она имела лучшую в Курске библиотеку, кабинеты физических и естественных наук, лабораторию. В ней обучались преимущественно дети дворян. Но веяние времени оказало влияние и на это узкосословное учебное заведение. В 1857 году при гимназии были организованы реальные классы.

В «Курских губернских ведомостях», начиная с No 38 от 21 сентября 1857 года, несколько раз подряд давалось объявление о наборе в них. «Любителям полезных знаний, в особенности лицам промышленных сословий», предлагалось прослушать целый цикл лекций со 2 октября 1857 по 1 апреля 1858 года. Главными предметами, которые слушатели должны были изучать в реальных классах, являлись техническая химия, практическая механика, технология, торговое счетоводство, рисование. Тут же сообщалось, что все эти предметы будут преподаваться таким образом, что полученные знания слушатели смогут применить к «искусствам и ремеслам», то есть использовать в своей практической работе.

Во второй части упомянутого объявления сообщалось, что помимо одногодичного класса для людей более подготовленных гимназия имела намерение открыть двухгодичные курсы, где должен быть прочитан «полный курс реальных наук». Причем на эти курсы приглашались люди всех сословий, и сообщалось, что после завершения обучения они получат существенные льготы: освобождение от телесного наказания, и, кроме того, каждому из них дозволялось уплачивать по 500 рублей ассигнациями за личное увольнение от рекрутской повинности.

Промышленное развитие страны требовало подготовленных специалистов. И крепостническое правительство вынужденно шло на уступки. Но набор слушателей на курсы затруднялся тем, что основная масса населения города была совсем или почти безграмотной. Помимо гимназии с пансионом и реальными классами в городе действовали уездное училище с землемерным классом, уездно-приходское духовное училище, приходское народное училище, три женских пансиона, несколько частных первоначальных школ грамотности.

В самый канун реформы 1861 года куряне были заняты сбором средств среди населения на открытие в городе женской гимназии, и 6 декабря 1861 года в Курске было открыто женское училище первого разряда, преобразованное в 1870 году в женскую гимназию. На страницах почти всех русских газет и журналов в предреформенное время ставился вопрос о народном образовании. Это был период общественного подъема в стране. Не прошли мимо этого злободневного вопроса и «Курские губернские ведомости». В No 5 от 1 февраля 1958 года куряне читали статью под названием «С чего начать образование крестьян», которая была полностью перепечатана из «Рязанских губернских ведомостей». Затем 3 мая 1858 года было опубликовано сообщение «О важности женского воспитания», взятое на сей раз со страниц «Вологодских губернских ведо- мостей». Давались советы, как лучше учить ребят.

В No 30 от 26 июля 1858 года, например, была помещена заметка «О том, в каком возрасте начинать учить дитя грамоте». Но из всей этой серии статей об образовании выделяется своим содержанием одна, опубликованная в нескольких номерах газеты под заглавием «Еще о пользе грамотности для русского народа». Дело в том, что она перепечатана из самого передового русского журнала «Современник», возглавлявшегося в то время выдающимися революционерами-демократами Н.Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым и Н. А. Некрасовым.

К сожалению, нам не удалось установить имя ее автора. В указателе статей «Современника», состав- ленном В. Боградом, нет статей под таким названием. Правда, в октябре 1857 года «Современник» опубликовал статью Евгения Карновича «Нужно ли распространять грамотность в русском народе». Мы сличили оба текста: из «Курских губернских ведомостей» и эту статью Е. Карновича. Текст их не совпадает. Совершенно очевидно, что в «Современнике» этот текст шел не под тем названием, что в «Курских губернских ведомостях». Каково же содержание статьи «Еще раз о пользе грамотности для русского народа», взятой со страниц «Современника»? В статье с неумолимой логикой и последовательностью доказывалось, как нуждался русский народ в образовании, приводились яркие примеры, как обманывали безграмотного крестьянина, пользовались его беспросветной темнотой. Очень красочно описана автором сцена оплаты податей безграмотным крестьянином.

Дело это оказалось для него нелегким. Чиновники казначейства взяли сверх положенного и за прочтение бумаг, и за подпись, и за их оформление. И в конечном итоге в квитанции отметили гораздо меньшую сумму, чем крестьянин действительно оплатил.

В этой статье приводился и конкретный план, как начать образование народа. Автор предлагал из детей крестьян подготовить учительские кадры, дать возможность крестьянским сыновьям и дочерям получать образование не только в уездных училищах, но и в гимназиях. Статья содержала страстный призыв предоставить право на образование всему русскому народу: «…уж если делать великое дело, то делать его в обширных, как сама Русь наша, размерах, не полумерами, не как-нибудь, не робкими шагами, а целиком, смело и прочно, размерах грандиозных, а если сравнивать вековечно неисчислимо благодетельные последствия такого дела с количеством временных пожертвований, то эти последние окажутся совершенно ничтожными». Хозяйничавшая в Курске привилегированная верхушка плохо заботилась о благоустройстве. Об этом свидетельствуют сметы доходов и расходов городского бюджета. По одной из них (за 1857 г.), названной «Роспись города Курска на 1857 г.» и утвержденной министром внутренних дел 9 марта 1857 года, самые значительные суммы должны были идти на жалованье чиновникам городской думы, на содержание судебных учреждений и полицейского аппарата. На ряду с этим ею предусмотрено содержание на весь город одного «городского врача» и одной повивальной бабки. На врача за весь год город должен был истратить 200 рублей, а на повивальную бабку и того меньше — 57 рублей 14 коп.! Всего же в городе в это время практиковали 17 врачей.

Можно себе представить, какие испытания выпадали на долю курян, когда начинались эпидемии. А они были довольно часто. Так, холера в Курск наведывалась в 1830-1831, в 1847, 1848 и 1849 годах, а затем в 1853 году. В этой же смете за 1857 год предусмотрены и расходы на «наружное» благоустройство города. В Курске водопровода не было, поэтому городские власти заботились о том, чтобы содержались в порядке мостики, мостки, позволявшие курянам набирать воду из реки. Так, на ремонт одного из них близ мыловаренных заводов купца Гнучева на Тускари в течение года должны были израсходовать 280 рублей, «на исправление деревянного моста, устроенного на этой же реке для мытья белья близ пристани…» — 50 рублей. Предполагалась переделка моста на реке Куре, который назывался Мурыновским, для чего ассигновалось 950 рублей; на исправление пристаней на Тускари у Барнышовского моста «для набирания воды» — 60 рублей. Мизерные суммы шли на освещение города, починку печных труб и крыш. Вот почти и все затраты на благо- устройство Курска. Когда рассматриваешь эту жалкую смету расходов на целый год, ясно видишь, какой нелегкой, полной лишений и неудобств была жизнь трудового населения города…

Продолжение следует

АВТОР Денис Шайкин

 

Related posts

Leave a Comment